27 января 2010 в 14:21. Автор: mistress
Порой тошно становится от собственной веселости, улыбчивости, кокетливости, игривости и прочих мерзких проявлений пошлой жизнерадостности. Хочется заткнуться, отвернуться и подохнуть.
29 августа 2009 в 22:28. Автор: mistress
Они вели беседу долго. Так долго, сколько могли видеть друг друга, сколько им это позволили стены дома напротив, из-за которых одна из них ежедневно появлялась еще до заката солнца и за которыми пряталась, как только стрелки-таки сойдутся во мнениях, что пора курантов настала - ровно в полночь. Луна, спокойная, чуть мутная из-за туч, холодная, слушала свою собеседницу равнодушно, и даже, пожалуй, скучала. Впрочем, это было ее обыкновенное состояние. И ее можно понять: девушка, сидящая в кресле напротив, то в упор уставясь на луну, то шаря растерянно-отчаянным взглядом по комнате, то уткнувшись лицом в подлокотник, изливала ей душу. Как каждую ночь это делали миллионы-миллиарды, растянувшись в густой траве рядом с лениво мычащим стадом, или на жарком от дневного зноя песке пляжа, или на жестких досках нар – как кому повезет.. Но что же было делать девушке, коль иного собеседника найти ей не удалось, а разговаривать с самой собой, посудите сами, господа, несколько странно(если не сказать большего!)?! Нет, вы только не подумайте, что девушка столь одинока, что ей даже поделиться не с кем! Отнюдь! Поделиться радостью, поделиться мыслями, поделиться сомнениями, болью, страхом, отчаянием, чем угодно – не вопрос! Только вот зачем? Ну, поделился ты, и что? Что от этого изменилось? Появилось на одного несчастного больше. Жирная ТЧК. Плюс угрызения совести за потревоженное чужое спокойствие. Потому луна и была идеальной кандидатурой, хотя, по правде сказать, собеседник она была никудышний! И те моменты, когда девушке казалось, что расплывчатые линии желтого лика смягчались и в них мелькало даже что-то похожее на сочувствие и понимание, те редкие моменты, когда лицо луны приобретало черты, схожие с человеческими, те моменты, когда уставшая душа благодарно и горько улыбалась своей собеседнице, – все они не более чем мимолетная иллюзия, порожденная больным, воспаленным воображением. Ночное светило нисколько не взволновали иступленные речи и слезы существа в кресле, его мольбы и проклятья, вопросы, выкрикнутые вникуда, его судорожные метания. Эта девушка.. Знаете, так мечеться зверь, запертый в глухую темную коробку, когда он не видит ничего, даже самого себя, равно как и не слышит ни звука, кроме собственного сопения – эдакое сплошное Ничто, непонятное и непостежимое. И он, этот зверь, бьется о стены коробки, своего мирка, силясь хоть что-то сделать, чтобы понять, осмыслить.. оСМЫСЛИТЬ.. какое хорошее слово… осмыслить – придать смысл бытию. И все бестолку.. Неудержимый приступ необоснованного хохота сменяется столь же неудержимым потоком слез. И как это заведено, любая буря, любой шквал разрешается штилем, тоскливым, мертвецким штилем. И беседами с луной..
14 августа 2009 в 01:15. Автор: mistress
..кап
29 марта 2009 в 02:18. Автор: mistress
Вот такая простая жизнь…
Нет, господа, я не плачу, что вы?!… Зачем?
Я просто чувствую невероятную, неподъемную усталость и обреченность. Безрадостную бесперспективность.
Порой жизнь моя мне представляется обрывками фильма. Такого простого, удачно снятого фильма о жизни в тусклых тонах. То есть… я имею в виду в тусклых тонах не жизнь, а фильм — эфеект съемки такой!… Впрочем… без разницы. Такие фильмы не кассовые, малобюджетные и их не любят смотреть зрители — слишком просто, слишком грязно, слишком похоже на правду. Неприятно. В таких фильмах люди не убивают себя (впрочем, как и других себе подобных), в таких фильмах редко признаются в любви (впрочем, это не значит что вовсе ее не чувствуют), в таких фильмах часто прозаический конец (впрочем, это он как раз подстать общей картине ленты). В них люди в нужный момент не находят простых, но гениальных слов, как того требуют законы кино. В них слезы и боль двух человек не заканчиваются тихими посиделками под луной над старыми фотографиями. Да и плачут здесь люди больше от усталости, чем от страданий, достойных героини романа.
“Две женщины сидели на полу, скорчившись и уткнувшись лицами одна в диван, вторая в плечо первой. На ковре скомканно валялся пылесос с безобразно изогнутой шеей-шлангом, словно она была сломана. Слышались беспомощные женские всхлипы и рваные глухие стоны. И было не понять, то ли женщина оплакивает пылесос со словно перебитой шеей, то ли свою жизнь, полную одних только надежд, разочарований и бессильной злобы и усталости, безграничной усталости от бега по кругу.
Оцепенение… Минута… Другая… Еще чуть… Плечи перестали судорожно подрагивать, дыхание стало ровнее. Женщина высвободилась из ненавязчивых растерянных рук девушки и вышла, оставив последнюю сидеть, обнявши собственные плечи руками, вдруг потерявшимися и не знавшими, куда себя деть. Было слышно, как полилась вода, а в соседней комнате зазвонил телефон. Девушка вышла. Чуть позже взревел, а потом глухо-свистяще зашумел пылесос…”
11 марта 2009 в 00:04. Автор: mistress
Я не люблю сидеть в душе. Сидеть и затыкать руками душевой кран.
Я боюсь. А вода кричит, она спокойно и ровно вопит раздирающим слух голосом. Она бурлит клокочит. Разрывая мне уши и сердце она орет о боли и страхе. А ты словно затыкаешь ей рот собственной рукой.
Словно беспомощное неживое тельце, истекающее теплой прозрачной кровью, в твоей руке мочалка. Оранжевая. С кроликом. Она обмякла в твоей ладони и свесила безвольные лапки.
И стоит тебе закрыть глаза, твоя обостренная нервная фантазия рисует перед глазами картинки. Холодный рассчет разума верен, а ты все равно лихорадочно смываешь пену с глаз, проковыриваешь их, оглядываешься и, ругнувшись, вновь намыливаешь трупик мочалки.
И только слегка подрагивают руки. И слабость в груди.
Забавно, если я схожу с ума. Ведь так не хотелось бы…
