Наедине с собой, или По секрету всему свету » Unsaid

Он+Она=Одиночество

mistress — Fri, 07 May 2010 16:07:12 +0000

У нее выдался свободный вечер. Тихий, воистину добрый, уютный вечер. Такой, какими вечера были раньше, до… такой, какие она безумно любила – без забот, без дневной суеты и шума – лишь она, ночь и музыка. И одиночество. Оно укутывает как теплое, пуховое одеяло, умиротворяет и убаюкивает, гонит дурные мысли прочь. Ах, как же она его любила!
Но сегодня все было иначе. Почему? Она не знала. Может потому, что впервые в жизни одиночество тяготило и терзало ее. Или может из-за музыки – музыки из прошлого, за которой неизбежным шлейфом тянется вереница воспоминаний, и поневоле начинаешь чувствовать себя старухой. А может это был холод, обычный весенний холод, зябкий, проникающий до самых костей, до последних клеточек несчастного организма. Как знать?.. Но в этот вечер ей было не по себе. Мысли крикливыми стаями надоедливых ворон кружили в голове, мозг добросовестно, пожалуй, даже слишком добросовестно отчеканивал секунды, совсем как сверхточный метроном, и лишь тело не изменило себе и, как обычно, требовало сна.
Только спустя некоторое время она поняла, вроде бы поняла, почему все не так, как раньше. Да ведь она сама уже совсем не та, что была до.. Не та! Но самое поразительное, что она уже не могла и вспомнить, какой же она была! Какой?! Что любила, что ненавидела, что одобряла, а чего сторонилась. Что же такое с ней произошло за эти несколько месяцев, как это называется? И что будет, когда все закончится? Будет ли так же, как было до…? Вдруг ее как током ударило: она даже вопросы себе совсем не те задает! Что же это такое, и что же это за девушка теперь устало глядит на нее из зазеркалья? Кто она?.. А кем она была до… до Него?
Вопросы громоздились друг на друга, комкались, вновь разрастались. А затем как-то все разом поблекли и, словно капли по стеклу, соскользнули и скрылись из виду. И незамутненное понимание пришло к ней: она скучает по Нему. Вот и все.

Чужое

mistress — Fri, 16 Apr 2010 06:13:25 +0000

На самом-то деле у меня все о’кей, ребята,

Просто дорожки размыты морским прибоем,

Просто меня, как личность, стерли когда-то

Одной короткою фразой “я не с тобою”.

И я с тех пор никого никак не ревную,

Никого не держу и мне ничего не нужно,

Я не ищу никакую “душу родную”,

Нечеловеческой верности, вечной дружбы…

Я идеальный слушатель для несчастных,

В три часа ночи, в Сети, на холодной улице,

Я утешала людей – и похожих и разных,

А они говорили мне “боже, какая ж ты умница!”.

Все очень просто, друзья мои, выньте душу,

Будьте для всех чужими, по жизни прохожими,

Всей добротой и любовью ходите наружу…

Вам все еще хочется быть на меня похожими?

На самом-то деле, у меня все о’кей, ребята,

Все хорошо, зеркала прямы, я – предельно искренна

Я живу как хочу, я делаю то, что надо,

И стараюсь не думать о том, что это бессмысленно.

Вырвалось.. простите

mistress — Wed, 27 Jan 2010 12:21:06 +0000

Порой тошно становится от собственной веселости, улыбчивости, кокетливости, игривости и прочих мерзких проявлений пошлой жизнерадостности. Хочется заткнуться, отвернуться и подохнуть.

Рассказ об одной беседе, имевшей место быть, и, мне думается, не раз

mistress — Sat, 29 Aug 2009 18:28:33 +0000

Они вели беседу долго. Так долго, сколько могли видеть друг друга, сколько им это позволили стены дома напротив, из-за которых одна из них ежедневно появлялась еще до заката солнца и за которыми пряталась, как только стрелки-таки сойдутся во мнениях, что пора курантов настала - ровно в полночь. Луна, спокойная, чуть мутная из-за туч, холодная, слушала свою собеседницу равнодушно, и даже, пожалуй, скучала. Впрочем, это было ее обыкновенное состояние. И ее можно понять: девушка, сидящая в кресле напротив, то в упор уставясь на луну, то шаря растерянно-отчаянным взглядом по комнате, то уткнувшись лицом в подлокотник, изливала ей душу. Как каждую ночь это делали миллионы-миллиарды, растянувшись в густой траве рядом с лениво мычащим стадом, или на жарком от дневного зноя песке пляжа, или на жестких досках нар – как кому повезет.. Но что же было делать девушке, коль иного собеседника найти ей не удалось, а разговаривать с самой собой, посудите сами, господа, несколько странно(если не сказать большего!)?! Нет, вы только не подумайте, что девушка столь одинока, что ей даже поделиться не с кем! Отнюдь! Поделиться радостью, поделиться мыслями, поделиться сомнениями, болью, страхом, отчаянием, чем угодно – не вопрос! Только вот зачем? Ну, поделился ты, и что? Что от этого изменилось? Появилось на одного несчастного больше. Жирная ТЧК. Плюс угрызения совести за потревоженное чужое спокойствие. Потому луна и была идеальной кандидатурой, хотя, по правде сказать, собеседник она была никудышний! И те моменты, когда девушке казалось, что расплывчатые линии желтого лика смягчались и в них мелькало даже что-то похожее на сочувствие и понимание, те редкие моменты, когда лицо луны приобретало черты, схожие с человеческими, те моменты, когда уставшая душа благодарно и горько улыбалась своей собеседнице, – все они не более чем мимолетная иллюзия, порожденная больным, воспаленным воображением. Ночное светило нисколько не взволновали иступленные речи и слезы существа в кресле, его мольбы и проклятья, вопросы, выкрикнутые вникуда, его судорожные метания. Эта девушка.. Знаете, так мечеться зверь, запертый в глухую темную коробку, когда он не видит ничего, даже самого себя, равно как и не слышит ни звука, кроме собственного сопения – эдакое сплошное Ничто, непонятное и непостежимое. И он, этот зверь, бьется о стены коробки, своего мирка, силясь хоть что-то сделать, чтобы понять, осмыслить.. оСМЫСЛИТЬ.. какое хорошее слово… осмыслить – придать смысл бытию. И все бестолку.. Неудержимый приступ необоснованного хохота сменяется столь же неудержимым потоком слез. И как это заведено, любая буря, любой шквал разрешается штилем, тоскливым, мертвецким штилем. И беседами с луной..

Как режет слеза по глазам, забывшим, что такое плакать

mistress — Thu, 13 Aug 2009 21:15:26 +0000

..кап

Вот такая простая жизнь…

mistress — Sat, 28 Mar 2009 22:18:01 +0000

Вот такая простая жизнь…

Нет, господа, я не плачу, что вы?!… Зачем?

Я просто чувствую невероятную, неподъемную усталость и обреченность. Безрадостную бесперспективность.

Порой жизнь моя мне представляется обрывками фильма. Такого простого, удачно снятого фильма о жизни в тусклых тонах. То есть… я имею в виду в тусклых тонах не жизнь, а фильм — эфеект съемки такой!… Впрочем… без разницы. Такие фильмы не кассовые, малобюджетные и их не любят смотреть зрители — слишком просто, слишком грязно, слишком похоже на правду. Неприятно. В таких фильмах люди не убивают себя (впрочем, как и других себе подобных), в таких фильмах редко признаются в любви (впрочем, это не значит что вовсе ее не чувствуют), в таких фильмах часто прозаический конец (впрочем, это он как раз подстать общей картине ленты). В них люди в нужный момент не находят простых, но гениальных слов, как того требуют законы кино. В них слезы и боль двух человек не заканчиваются тихими посиделками под луной над старыми фотографиями. Да и плачут здесь люди больше от усталости, чем от страданий, достойных героини романа.

“Две женщины сидели на полу, скорчившись и уткнувшись лицами одна в диван, вторая в плечо первой. На ковре скомканно валялся пылесос с безобразно изогнутой шеей-шлангом, словно она была сломана. Слышались беспомощные женские всхлипы и рваные глухие стоны. И было не понять, то ли женщина оплакивает пылесос со словно перебитой шеей, то ли свою жизнь, полную одних только надежд, разочарований и бессильной злобы и усталости, безграничной усталости от бега по кругу.

Оцепенение… Минута… Другая… Еще чуть… Плечи перестали судорожно подрагивать, дыхание стало ровнее. Женщина высвободилась из ненавязчивых растерянных рук девушки и вышла, оставив последнюю сидеть, обнявши собственные плечи руками, вдруг потерявшимися и не знавшими, куда себя деть. Было слышно, как полилась вода, а в соседней комнате зазвонил телефон. Девушка вышла. Чуть позже взревел, а потом глухо-свистяще зашумел пылесос…”

Задушиться дешевой душой душа

mistress — Tue, 10 Mar 2009 20:04:36 +0000

Я не люблю сидеть в душе. Сидеть и затыкать руками душевой кран.

Я боюсь. А вода кричит, она спокойно и ровно вопит раздирающим слух голосом. Она бурлит клокочит. Разрывая мне уши и сердце она орет о боли и страхе. А ты словно затыкаешь ей рот собственной рукой.

Словно беспомощное неживое тельце, истекающее теплой прозрачной кровью, в твоей руке мочалка. Оранжевая. С кроликом. Она обмякла в твоей ладони и свесила безвольные лапки.

И стоит тебе закрыть глаза, твоя обостренная нервная фантазия рисует перед глазами картинки. Холодный рассчет разума верен, а ты все равно лихорадочно смываешь пену с глаз, проковыриваешь их, оглядываешься и, ругнувшись, вновь намыливаешь трупик мочалки.

И только слегка подрагивают руки. И слабость в груди.

Забавно, если я схожу с ума. Ведь так не хотелось бы…